Сам с ИИ составил иск и выиграл апелляцию: юристы больше не нужны?

Самостоятельная защита с использованием ИИ: правовая проверка тезиса «юрист больше не нужен»

1. Краткая постановка вопроса

Заявленный тезис — «юрист больше не нужен, ИИ полностью закрывает подготовку процессуальных документов, досудебную работу и ведение дела, что подтверждается лично выигранным делом в первой инстанции и апелляции» — представляет собой не один, а четыре разных утверждения с разной правовой природой и разной степенью доказанности: (а) нормативное — допустимо ли вести дело лично и использовать при подготовке документов любые технические средства; (б) субъектное — может ли ИИ выступать представителем в процессе; (в) эмпирическое — доказывает ли исход конкретной категории дел (в приведённом контексте — споры о защите исключительных прав на литературные произведения в сети «Интернет», рассмотренные Московским городским судом) превосходство ИИ-подготовки над работой юриста; (г) экономическое — исчезает ли рынок юридических услуг. Ниже каждый аспект разобран отдельно, с указанием норм и с прямым разбором того, что фактически демонстрируют приложенные судебные акты.

---

2. Версия первая: нормативная — допустимость личного ведения дела и использования ИИ при подготовке документов

2.1. Правовая база

Закон прямо и недвусмысленно разрешает гражданину вести своё дело в суде лично. Согласно ч. 1 ст. 48 ГПК РФ, граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представителей; личное участие в деле не лишает гражданина права иметь представителя. Аналогичный принцип закреплён в ч. 1 ст. 35 ГПК РФ (права лиц, участвующих в деле) и в ст. 48 Конституции РФ, гарантирующей право на получение квалифицированной юридической помощи, — при этом гарантия не трансформируется в обязанность ею пользоваться.

Более того, в судах общей юрисдикции к представителям не предъявляется требование о высшем юридическом образовании: ч. 1 ст. 49 ГПК РФ допускает в качестве представителя любое дееспособное лицо с надлежаще оформленными полномочиями, а ч. 2 той же статьи содержит закрытый перечень недопустимых представителей (судьи, следователи, прокуроры, помощники судей и работники аппарата суда, кроме случаев законного представительства).

Важное разграничение, которое необходимо фиксировать в любом разборе этого вопроса. Требование о высшем юридическом образовании установлено:

• для арбитражного процесса — ч. 3 ст. 59 АПК РФ (представителями граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, и организаций могут выступать адвокаты и иные оказывающие юридическую помощь лица, имеющие высшее юридическое образование либо учёную степень по юридической специальности);
• для административного судопроизводства — ч. 1 ст. 55 КАС РФ (аналогичное требование);
• но не для гражданского судопроизводства — ГПК РФ такого требования не содержит.

Следовательно, самостоятельное ведение гражданского дела в суде общей юрисдикции — это не правовой эксцесс и не привилегия, а ординарная реализация процессуальной правоспособности (ч. 1 ст. 37 ГПК РФ).

2.2. Использование ИИ как инструмента

Ни ГПК РФ, ни иные процессуальные кодексы не содержат норм, регулирующих способ подготовки процессуального документа. Иск подписывается истцом или его представителем (ч. 4 ст. 131 ГПК РФ), а приложение к иску определяется ст. 132 ГПК РФ. Юридически значимым является не то, кем (или при помощи чего) набран текст, а:

1. наличие подписи надлежащего лица;
2. соответствие содержания требованиям ст. 131 ГПК РФ;
3. достоверность сведений о фактах и корректность правовых ссылок;
4. направление копии иска другим лицам, участвующим в деле (ч. 6 ст. 132 ГПК РФ).

Подача документов в электронном виде регулируется процессуальными кодексами и разъяснениями — в частности, Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов»; сама электронная подпись — Федеральным законом от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (не путать с Федеральным законом от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» — это разные законы с одинаковым номером).

2.3. Вывод по версии первой

Тезис в нормативной части верен. Самостоятельная подготовка иска и личное участие в деле — законны. Использование ИИ при подготовке — не запрещено. Никакой юридической новизны в описанной ситуации нет: гражданин без юридического образования, выигравший гражданское дело, — явление, существовавшее задолго до появления языковых моделей. Единственное, что добавилось, — скорость и стоимость подготовки текста.

---

3. Версия вторая: субъектная — может ли ИИ быть представителем в процессе

3.1. Позиция первая (доминирующая): не может

Гражданская процессуальная правоспособность, по смыслу ч. 1 ст. 37 ГПК РФ, признаётся за гражданами и организациями. Представителем может быть дееспособное лицо (ч. 1 ст. 49 ГПК РФ), полномочия которого оформлены доверенностью (ст. 53 ГПК РФ).

Искусственный интеллект не является субъектом права: он не гражданин (правоспособность возникает в момент рождения и прекращается смертью — ст. 17, 21 ГК РФ), не юридическое лицо (ст. 48, 49 ГК РФ). Доверенность не может быть выдана объекту, не обладающему правосубъектностью. Соответственно, в процесс ИИ вступить не может ни вместо стороны, ни наряду с ней.

Этот вывод дополнительно усиливается тем, что процессуальное законодательство прямо привязывает ключевые процессуальные действия к физическому лицу: подписание иска (ч. 4 ст. 131 ГПК РФ), заявление ходатайств (ст. 35 ГПК РФ), дача объяснений (ст. 68 ГПК РФ), признание обстоятельств, заключение соглашения о фактических обстоятельствах.

Отдельно стоит фиксировать уголовно-процессуальный аспект: в уголовном судопроизводстве защитником является адвокат, а наряду с ним по определению суда могут быть допущены лишь близкий родственник обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый, причём у мирового судьи такое лицо допускается и вместо адвоката (ч. 2 ст. 49 УПК РФ). Сконструировать здесь «ИИ-защитника» невозможно ни при каком толковании.

3.2. Позиция вторая (маргинальная в текущем регулировании, но требующая упоминания)

Обсуждается в доктрине и в проектах нормативных актов идея «электронного помощника суда» и дистанционных форм участия. Однако речь идёт о вспомогательных сервисах (подача документов через ГАС «Правосудие», электронные уведомления, автоматизированное распределение дел, аудиопротоколирование), а не о наделении программного обеспечения процессуальной правосубъектностью. Ни один действующий нормативный акт Российской Федерации такой возможности не предусматривает. Национальная стратегия развития искусственного интеллекта (Указ Президента РФ от 10.10.2019 № 490) также не содержит норм процессуального характера.

3.3. Вывод по версии второй

ИИ не может быть представителем. Он может выступать инструментом стороны или представителя, но не их заменой в процессуальном смысле. Весь риск ошибки при этом остаётся на человеке, подписавшем документ — и ни на кого больше.

---

4. Версия третья: эмпирическая — что фактически доказывают приложенные судебные акты

Это ключевой раздел, поскольку именно на исход дел построена аргументация.

4.1. Структура судебной практики, представленной в правовом контексте

Из двенадцати приложенных источников десять — решения Московского городского суда по искам о защите исключительных прав на литературные произведения, размещённые в сети «Интернет»: дела № 3-1028/2021, 3-583/2021, 3-2403/2023, 3-773/2021, 3-307/2022, 3-896/2021, 3-501/2021, 3-465/2024, 3-2350/2023, 3-88/2022 (нумерация по приложениям 3–12).

Анализ показывает, что это однотипная категория с воспроизводящейся структурой:

• предмет — защита исключительных прав на литературные произведения, размещённые в сети «Интернет»;
• компетентный суд — Московский городской суд в качестве суда первой инстанции;
• обязательное процессуальное условие — предварительные обеспечительные меры, принятые этим же судом по правилам ст. 144.1 ГПК РФ (ч. 3 ст. 26 ГПК РФ прямо связывает подсудность Московского городского суда с тем, что им приняты такие меры);
• ответчики — иностранные хостинг-провайдеры и регистраторы: CloudFlare, Inc., Safe Value Limited, Whois Private Corp.;
• представители ответчиков в заседания не являются, отзывов по существу не представляют;
• третье лицо — Роскомнадзор — представляет письменные объяснения и оставляет решение «на усмотрение суда»;
• фактически все дела рассмотрены в отсутствие сторон по ст. 167 ГПК РФ.

4.2. Следствие: исход предопределён не качеством текста иска

Когда ответчик не является, не оспаривает факт принадлежности истцу исключительных прав, не заявляет о правомерном использовании и не возражает против размера компенсации, суд удовлетворяет иск практически автоматически (ср. решения по делам № 3-773/2021, 3-307/2022, 3-465/2024, 3-2403/2023 — формулировка мотивировочной части и обоснование подсудности воспроизводятся дословно, включая цитату ч. 3 ст. 26 ГПК РФ).

Это означает, что победа в данной категории не является корректным тестом на сопоставление «ИИ против юриста», поскольку результат здесь определяется не состязательностью, а двумя факторами:

1. принятием предварительных обеспечительных мер (это «входной билет» в Московский городской суд);
2. пассивностью иностранного ответчика.

Оба фактора от качества юридического текста не зависят.

4.3. Контрпримеры внутри той же подборки

Категория не абсолютно беспроигрышна, но и проигрыши здесь не связаны с юридической техникой:

• по делу № 3-501/2021 (источник 9) в удовлетворении требований к Whois Private Corp. отказано;
• по делу № 3-2350/2023 (источник 11) требования к CloudFlare, Inc. удовлетворены, но судебные расходы взысканы в размере 300 рублей.

Это ключевая цифра для экономической части анализа.

4.4. Дополнительная проблема: гетерогенность практики и её воспроизведение

Дела № 3-896/2021 (источник 8) и № 3-773/2021 (источник 6), датированные с разницей в месяц, цитируют ч. 3 ст. 26 ГПК РФ в разных редакциях: в первом — применительно к фильмам, во втором — применительно к авторским и смежным правам с оговоркой об исключении фотографических произведений. Это нормально для переходного периода, но означает: массив практики, на котором обучается или которым подкрепляется автоматическая подготовка документов, содержит неоднородные ссылки на одну и ту же норму. Модель усреднит их и воспроизведёт неактуальную редакцию.

4.5. Вывод по версии третьей

Описанный успех реален, но его доказательная сила для тезиса «ИИ заменяет юриста» близка к нулю. Проверка тезиса требовала бы категорий со активным процессуальным противником: корпоративные споры, банкротство, налоговые споры, оспаривание кадастровой стоимости, раздел имущества с оспариванием оценки, арбитражные споры о взыскании по договору с возражениями по качеству. В таких делах исход зависит от последовательности процессуальных решений на протяжении месяцев, и именно там обнаруживается разница между генерацией текста и ведением дела.

---

5. Версия четвёртая: достоверность ИИ-вывода и её процессуальные последствия

5.1. Проверка непосредственно приложенного правового контекста

Приложенный к вопросу правовой контекст сам по себе является иллюстрацией риска. Из двенадцати источников:

• Источник 1 — Федеральный закон от 14.04.2023 № 130-ФЗ, ст. 6, со ссылкой на текст: «Утратила силу — Федеральный закон от 29.12.2017 № 455-ФЗ». Норма недействующая и к рассматриваемой теме отношения не имеет;
• Источник 2 — Указ Президента РФ от 10.02.2023 № 76, «статья 5», «утратила силу — Федеральный закон от 03.07.2016 № 361-ФЗ». Здесь двойной дефект: (а) норма недействующая; (б) структурная ошибка — указы Президента РФ содержат пункты, а не статьи, о чём прямо свидетельствует ст. 5 Указа Президента РФ от 23.05.1996 № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти» (акт, состоящий из статей, — признак кодифицированного акта, а не указа);
• Источник 3 — внутренне противоречив: в мотивировочной части говорится об «отказе в удовлетворении исковых требований» и о невзыскании госпошлины, а резолютивная часть гласит: «Иск Л. о защите исключительных прав удовлетворить». Это дефект фрагментации при извлечении, а не реального судебного акта.

Итого — минимум 2 из 12 источников непригодны для использования, 1 дефектен содержательно, а 10 источников представляют собой смещённую выборку по одной категории.

5.2. Почему это не теоретический, а практический риск

Если такой контекст использован без перекрёстной проверки, последствия следующие:

1. Ссылка на утратившую силу норму или несуществующий акт — дефект иска. Суд вправе оставить иск без движения (ст. 136 ГПК РФ) или возвратить его (ст. 135 ГПК РФ) при несоответствии требованиям ст. 131, 132 ГПК РФ;
2. Неосновательный иск, заявленный недобросовестно — риск возложения на проигравшую сторону компенсации за фактическую потерю времени (ст. 99 ГПК РФ);
3. Злоупотребление процессуальными правами в арбитражном процессе влечёт отнесение судебных расходов на злоупотребляющее лицо независимо от исхода дела (ч. 2 ст. 111 АПК РФ);
4. Дискредитация доказательственной базы: если судебный акт, на который ссылается сторона, процитирован неточно, под сомнение попадает вся правовая позиция, а не отдельная ссылка.

5.3. Дополнительные факторы риска, специфичные для ИИ

• Вероятностный характер вывода. Языковые модели недетерминированы: повторный запрос даёт иной результат. Отсутствует воспроизводимость правовой позиции, что критично при апелляционном и кассационном обжаловании, где нужно последовательно подтверждать одну и ту же позицию;
• Конфиденциальность. При передаче сведений в сторонний сервис утрачивается контроль над их распространением. Если подготовку документов ведёт адвокат, он связан обязанностью сохранять адвокатскую тайну (ст. 8 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ), и передача материалов дела во внешний сервис требует отдельной правовой оценки. Гражданин, ведущий дело сам, формально такой обязанностью не связан, но риск утечки сведений о своей позиции и доказательствах несёт в полном объёме;
• Отсутствие ответственности. У ИИ нет ни правосубъектности, ни имущества, ни профессионального статуса. Ошибка в документе, подготовленном самостоятельно, не влечёт ничьей ответственности, кроме собственной. Это не только плюс (нет расходов), но и минус: взыскать убытки не с кого.

5.4. Вывод по версии четвёртой

Технический риск не в том, что ИИ «ошибается вообще», а в том, что ошибка выглядит правдоподобно и не сопровождается сигналом о своей природе. Приведённый правовой контекст содержит утратившие силу нормы, структурно невозможную конструкцию («статья» в указе Президента) и внутренне противоречивый судебный акт — и всё это подано с указанием «релевантности» 0,54–0,89. Пользователь, доверяющий процентам, а не первоисточнику, воспроизведёт эти дефекты в процессуальном документе.

---

6. Версия пятая: экономическая — что именно перестаёт быть отдельной услугой и что ею остаётся

6.1. Позиция первая: рынок типовых документов действительно сжимается

Тезис в части «составлю иск за 5 000 рублей» обоснован. Шаблонная генерация текста, не требующая анализа конкретных обстоятельств, действительно обесценивается — это прямое следствие автоматизации рутинной работы, а не правовая проблема. Здесь уместно согласиться с автором тезиса.

6.2. Позиция вторая: экономика процесса устроена иначе, чем экономика текста

Ключевой контраргумент имеет прямую нормативную основу — распределение судебных расходов.

По общему правилу ст. 98 ГПК РФ проигравшая сторона возмещает выигравшей понесённые судебные расходы, а расходы на оплату услуг представителя возмещаются в разумных пределах по правилам ст. 100 ГПК РФ (в арбитражном процессе — ст. 110 АПК РФ; разъяснения — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»).

Из этого следует прямое экономическое различие:

• при работе с представителем часть его гонорара взыскивается с проигравшего ответчика — эти расходы возвращаются в доход доверителя;
• при самостоятельной защите собственный труд возмещению не подлежит: время, потраченное на изучение практики, подготовку документов и участие в заседаниях, остаётся невозмещёнными издержками самого истца.

При этом практика по рассматриваемой категории показывает, что суммы возмещения символичны: по делу № 3-2350/2023 взыскано 300 рублей (источник 11). Это означает, что экономический эффект от попытки возместить расходы в данной категории мал в принципе, — но в категориях с реальной ставкой (арбитражные споры о взыскании крупных сумм, банкротство) возмещение расходов на представителя составляет существенную величину и входит в экономику спора.

6.3. Позиция третья: что остаётся за пределами автоматизации

Даже при максимально благожелательном отношении к возможностям ИИ существуют функции, которые не сводятся к генерации текста:

1. Доказывание. Исход дела определяется доказательствами, а не иском. Сбор, фиксация и оценка допустимости доказательств — ст. 55, 56, 59, 60, 67 ГПК РФ. Здесь работа с ИИ ограничена перечислением того, что нужно сделать; сделать это за сторону ИИ не может;
2. Процессуальные операции, доступные только адвокату. Например, направление адвокатского запроса (ст. 6.1 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ) — это инструмент получения сведений, которым сторона, ведущая дело самостоятельно, не располагает. В категориях, где сведения о фактических обстоятельствах находятся у третьих лиц (банки, регистраторы, операторы связи), это может быть решающим;
3. Выбор ответчика и архитектуры иска. В приведённой категории именно этот выбор критичен: по делу № 3-501/2021 требования к Whois Private Corp. оставлены без удовлетворения, тогда как требования к иным субъектам удовлетворялись. Разница — в статусе ответчика как информационного посредника и в применении ст. 1253.1 ГК РФ с разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвёртой Гражданского кодекса Российской Федерации» (раздел об информационных посредниках);
4. Обеспечительные меры. В рассматриваемой категории это не опция, а условие подсудности (ч. 3 ст. 26, ст. 144.1 ГПК РФ). Соответственно, заявление о предварительных обеспечительных мерах должно быть подано раньше иска и с соблюдением специальных требований; ошибка здесь закрывает дорогу в Московский городской суд как таковую;
5. Исполнение решения. Решения против CloudFlare, Inc. и иных иностранных субъектов, не имеющих активов в Российской Федерации, требуют особой проработки вопроса об исполнимости; здесь вступает в силу Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (ст. 15.2, 15.6, 15.7 — механизмы ограничения доступа на основании судебного акта). Автоматический текст решения на исполнение не влияет;
6. Ответственность как платная функция. Адвокат несёт дисциплинарную ответственность за ненадлежащее исполнение обязанностей (ст. 7 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ) и вправе страховать риск профессиональной имущественной ответственности (ст. 7.1 того же закона). При самостоятельной защите эта «страховка» отсутствует по определению — но и расходов на неё нет.

6.4. Вывод по версии пятой

Верно, что сегмент «составлю иск / претензию за фиксированную сумму» радикально сжимается. Неверно, что исчезает юридическая работа как таковая: она смещается от производства текста к доказыванию, выбору конструкции иска, обеспечению исполнимости и принятию на себя ответственности за результат. Аналогия с фонарщиком не работает по одной причине: фонарщика заменил механизм, а ответственность за неисправный фонарь в конечном счёте лежит на человеке, а не на спичке.

---

7. Версия шестая: регулирование профессионального представительства — конкурирующие позиции

Поскольку вопрос затрагивает будущее профессии, необходимо зафиксировать существующий правовой разрыв.

Позиция первая (нынешнее состояние). В гражданском процессе сохраняется свободное представительство: высшее юридическое образование не требуется (ст. 49 ГПК РФ). Соответственно, ничто не мешает стороне вообще не прибегать к услугам профессионального юриста — ни сейчас, ни в будущем.

Позиция вторая (обсуждаемая реформа). На протяжении ряда лет обсуждается концепция так называемой адвокатской монополии и «профессионального представительства», предполагающая допуск в процесс только лиц с определённым статусом или образованием. Частично это уже реализовано в арбитражном процессе (ч. 3 ст. 59 АПК РФ) и в административном судопроизводстве (ч. 1 ст. 55 КАС РФ), но не в ГПК РФ. Нормативного акта, который бы распространил это требование на суды общей юрисдикции, на сегодняшний день не принято.

Практическое следствие. Тезис «юристы не нужны» действует как абсолютный именно в тех процессуальных формах, где требование к профессиональному представительству отсутствует, — то есть в гражданском процессе. В арбитражном и административном производстве конструкция иная: там сторона обязана прибегнуть к помощи лица с высшим юридическим образованием, если вообще прибегает к представительству. При этом важно: ст. 59 АПК РФ и ст. 55 КАС РФ не обязывают иметь представителя — они ограничивают круг тех, кто им может быть. Личное участие стороны по-прежнему допустимо.

---

8. Практические выводы по каждой версии

1. По нормативной версии. Самостоятельное ведение гражданского дела законно, использование ИИ при подготовке документов не запрещено. Здесь тезис верен полностью. Ответственность за содержание документа несёт подписант.

2. По субъектной версии. ИИ не может быть представителем — ни в гражданском, ни в арбитражном, ни в административном, ни тем более в уголовном процессе. Процессуальная правоспособность (ст. 37 ГПК РФ) и правосубъектность (ст. 17, 48 ГК РФ) у программного обеспечения отсутствуют.

3. По эмпирической версии. Приведённая судебная практика не подтверждает тезис, поскольку представляет собой однотипную категорию дел с пассивным иностранным ответчиком, где исход определяется наличием предварительных обеспечительных мер по ст. 144.1 ГПК РФ и молчанием ответчика, а не качеством текста. Для проверки тезиса требовались бы категории с состязательным ответчиком.

4. По версии о достоверности ИИ. Приложенный правовой контекст содержит недействующие нормы (источники 1 и 2), структурно невозможную конструкцию («статья» в указе Президента) и внутренне противоречивый судебный акт (источник 3), маркированные «релевантностью» до 0,89. Доступные процессуальные последствия такой ошибки — ст. 135, 136 ГПК РФ, ст. 99 ГПК РФ, ч. 2 ст. 111 АПК РФ.

5. По экономической версии. Сегмент типовой подготовки документов действительно обесценивается. Одновременно действует встречный фактор: расходы на представителя возмещаются проигравшей стороной (ст. 98, 100 ГПК РФ, ст. 110 АПК РФ), а собственный труд стороны возмещению не подлежит. В категориях с крупной ставкой это меняет экономику решения в пользу привлечения профессионала.

6. По версии о регулировании. В гражданском процессе свободное представительство сохраняется; в арбитражном и административном действуют требования к образованию представителя (ч. 3 ст. 59 АПК РФ, ч. 1 ст. 55 КАС РФ). Динамика регулирования в сторону «профессионального представительства» на сегодня нормативно не завершена.

---

9. Список использованных нормативных источников и судебной практики

Нормативные правовые акты

1. Конституция Российской Федерации, ст. 48.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации, часть первая: ст. 17, 21, 48, 49, 401.
3. Гражданский кодекс Российской Федерации, часть четвёртая: ст. 1225 (п. 2), 1250, 1252, 1253.1, 1255, 1259, 1270 (подп. 11 п. 2), 1274, 1301, 1302.
4. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации: ст. 26 (ч. 3), 35, 37, 48, 49, 53, 55, 56, 59, 60, 67, 68, 98, 99, 100, 131 (ч. 4), 132 (ч. 6), 135, 136, 144.1, 167.
5. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации: ст. 59 (ч. 3), 110, 111 (ч. 2).
6. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации: ст. 55 (ч. 1).
7. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: ст. 49 (ч. 2).
8. Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»: ст. 2, 6.1, 7, 7.1, 8.
9. Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи».
10. Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»: ст. 15.2, 15.6, 15.7.
11. Указ Президента Российской Федерации от 23.05.1996 № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти», ст. 5.
12. Указ Президента Российской Федерации от 10.10.2019 № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации».

Разъяснения высших судов

1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвёртой Гражданского кодекса Российской Федерации».
2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела».
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Судебная практика, представленная в правовом контексте

1. Решение Московского городского суда от 02.04.2021 по делу № 3-501/2021 (приложение 9; отказ в требованиях к Whois Private Corp.).
2. Решение Московского городского суда от 04.06.2021 по делу № 3-583/2021 (приложение 4).
3. Решение Московского городского суда от 25.06.2021 по делу № 3-896/2021 (приложение 8).
4. Решение Московского городского суда от 28.06.2021 по делу № 3-773/2021 (приложение 6).
5. Решение Московского городского суда от 29.09.2021 по делу № 3-1028/2021 (приложение 3; содержит внутреннее противоречие между мотивировочной и резолютивной частями).
6. Решение Московского городского суда от 02.02.2022 по делу № 3-88/2022 (приложение 12).
7. Решение Московского городского суда от 23.03.2022 по делу № 3-307/2022 (приложение 7).
8. Решение Московского городского суда от 07.12.2023 по делу № 3-2350/2023 (приложение 11; судебные расходы взысканы в размере 300 рублей).
9. Решение Московского городского суда от 04.12.2023 по делу № 3-2403/2023 (приложение 5).
10. Решение Московского городского суда от 08.04.2024 по делу № 3-465/2024 (приложение 10).

Источники, признанные непригодными для использования

1. «Федеральный закон от 14.04.2023 № 130-ФЗ, ст. 6» (приложение 1) — норма утратила силу, к предмету разбора не относится.
2. «Указ Президента Российской Федерации от 10.02.2023 № 76, ст. 5» (приложение 2) — норма утратила силу; кроме того, указы Президента РФ состоят из пунктов, а не статей, что указывает на дефект источника.